Харьковский Молодёжный академический симфонический оркестр "Слобожанский"

“Эдуард Дядюра: кроме музыки, меня интересует только музыка...”
Эти произведения, шедевры мировой классической музыки – своеобразные музыкальные автопортреты их создателей, отражение яркого, блистательного и во многом трагического пути композиторов.
Открывала программу увертюра к опере “Сила судьбы” итальянского композитора Джузеппе Верди, пламенного патриота, борца за свободу и объединение своей родины. Тема судьбы, рока – одна из сквозных в творчестве Верди. Особенно отчетливо она отразилась в этой опере, а ее увертюра, яркая, красивая и одновременно контрастная. Концерт для фортепиано с оркестром Роберта Шумана – прекрасное, светлое произведение, наполненное нежностью и страстью, посвященное любимой (“Концерт проникнут тобой одной”, писал Шуман) и впервые исполненное ею же, блистательной пианисткой Кларой Вик. Солировавшему в этом концерте Павлу Чернявскому (класс народной артистки Украины Т.Б. Веркиной) вполне удалось передать всю нежность и красоту этого произведения – самого, пожалуй, лирического в истории фортепианной музыки.
Последним и наиболее впечатляющим номером программы стала “Фантастическая симфония” Гектора Берлиоза. “Моя жизнь – это роман, который меня очень интересует”, - писал композитор. И один из фрагментов своей жизни-романа он воплотил в этой симфонии, назвав ее “Эпизод из жизни артиста”. Фрагмент этот – история “адской страсти” (как определил ее сам Берлиоз), неразделенной любви к английской драматической актрисе Генриетте Смитсон. В этой музыкальной истории есть все – и правда, и вымысел, и шабаш, и бал, и смерть, и похороны...
“Пятничные” концерты “Слобожанского” стали уже традиционными после реставрации Большого зала университета искусств в октябре 2005 года. На них с удовольствием приходят студенты консерватории, меломаны старшего поколения и просто неравнодушная к живой музыке публика. Любопытно, что я не раз встречала на этих концертах и профессиональных музыкантов – а это такая редкость в наше время. Значит, “Слобожанский” интересен и коллегам-музыкантам.
Думаю, что выражу мнение абсолютного большинства постоянных зрителей “Слобожанского”, если добавлю, что особый шарм и изысканность этим концертам придает их постоянная ведущая – доктор искусствоведения, профессор Елена Рощенко. Ее рассказы об исполняемых музыкальных произведениях – изысканно-стильные в подаче, но без тени превосходства профессионала, знатока над простым зрителем – стали неотъемлемой частью концертов. Даже мягкий, бархатный тембр ее голоса и элегантный вид способствуют созданию необычайно теплой и доброжелательной атмосферы, царящей в зале.
За свою 16-летнюю историю Молодежный симфонический оркестр “Слобожанский”, единственный в Украине профессиональный коллектив такого типа (который, кстати, недавно получил звание академического), сотрудничал со многими известными дирижерами из разных стран. Это Владимир Сиренко (Украина), Владимир Крайнев (Россия), Гавриэл Хейне (США), Балаж Соколаи (Венгрия), Девид Драммонд (Великобритания) и многие другие. Герой нынешнего концерта, московский дирижер Эдуард Дядюра, пожалуй, из числа самых желанных гостей в последнее время. Обаятельный, волевой, харизматичный, блистательный музыкант – всеми этими качествами Эдуард Дядюра наделен сполна. А еще у него есть то, без чего музыкант, каким бы талантливым он не был, никогда не станет хорошим дирижером – прекрасная мануальная техника (он дирижирует понятно для музыкантов и красиво для зрителей), дар воспитателя и недюженные организаторские способности.
Эдуард говорит, что дисциплина в оркестре должна быть железная, поэтому никому никаких поблажек не делает, хотя дирижером-диктатором себя не считает. Он против “диктаторства”, он за строгость и творчество. Никогда не стремится к тому, чтобы оркестранты строго подчинялись его воле, а старается довести до каждого музыканта свой исполнительский план.
Хотя в репертуаре Дядюры немало замечательных опер – “Аида”, “Травиата”, “Риголетто”, “Набукко” (Дж. Верди), “Кармен” (Ж. Бизе), “Волшебная флейта”, “Свадьба Фигаро” (В.А. Моцарт), ему ближе по духу большие симфонические полотна. Высшим “пилотажем” дирижерского мастерства считает симфонии Г. Малера, А. Брукнера, произведения Рихарда Штрауса и “Весну священную” И. Стравинского. Но тут же добавляет: “Самое главное – не что играть, а как сыграть. Можно сыграть первую симфонию Бетховена, которая длится 22 минуты, но сыграть так, как никто до тебя ее не исполнял. А еще – смотря с каким оркестром”. Эдуард дирижировал в разные годы с разными оркестрами пятой симфонией Густава Малера, симфоническими поэмами “Дон Жуан”, “Дон Кихот”, “Так говорил Заратустра” Рихарда Штрауса. Есть в его репертуаре и “Весна священная”, но ему пока еще не удалось ее исполнить: “Для исполнения этого сочинения оркестр должен обладать высочайшим профессиональным уровнем”. Как знать, может со временем именно “Слобожанский” станет тем самым оркестром, с которым Эдуард осуществит свою мечту. Тем более что маэстро высоко оценивает профессиональный уровень музыкантов “Слобожанского” и считает, что он даст фору многим “взрослым” симфоническим оркестрам. И с каждым своим приездом (а это уже четвертый концерт Эдуарда Дядюры со “Слобожанским”) маэстро наблюдает, как растет исполнительский уровень оркестра. Эдуард говорит, что ему интересно работать с этим коллективом, хотя и сложно. Сложность, прежде всего, в том, что в оркестр постоянно приходят новые выпускники и студенты консерватории. Им надо еще сыграться, их надо “влить” в оркестр, а это очень непросто. Музыкант в коллективе должен, с одной стороны, максимально раскрыть свой талант, свою личность, но одновременно ощущать себя частью целого, должен постоянно слышать, что играют другие. Это почти как в жизни, вернее, так, как должно быть в жизни – надо быть максимально индивидуальным и одновременно прислушиваться к другим точкам зрения. Вот этому и учит маэстро своих музыкантов.
Эдуард Дядюра – большой оптимист, он безоговорочно верит в то, что искусство спасет мир. На вопрос, что его еще в жизни интересует, кроме музыки, его интересует только музыки, его интересует только музыка. Семья – на втором месте. А от своей профессии не отдыхает никогда (только для поддержания необходимой для дирижирования физической формы занимается футболом и ходит в тренажерный зал): “От музыки я не отдыхаю, потому что я от нее не устаю. Я очень счастлив, что занимаюсь тем, в чем Бог меня наградил талантом”.
Любимыми композиторами маэстро являются И. Брамс и Бетховен, а из русских классиков любит П. Чайковского и С. Рахманинова. Из современных композиторов Эдуард Дядюра выделяет для себя Алексея Рыбникова и Гию Канчели, но современной музыки в его репертуаре нет: “Пока я ее не исполняю, потому что еще не надирижировался классикой, не насытился ею. Я пока не готов дирижировать современной музыкой, я еще не понимаю ее”.
Как-то в одном из интервью композитор-философ Гия Канчели на вопрос о том, какой из творческих моментов счастья для него самый “звездный”, сказал: “Когда заканчивается произведение в переполненном зале, оркестр завершил свою игру, дирижер стоит с опущенными руками, публика молчит... Несколько секунд тишины... Вот это для меня и есть самое большое счастье. Причем чем дольше эта тишина продолжается, тем больше она меня трогает”. Канчели абсолютно точно сформулировал то, что я, как рядовой зритель, безотчетно ощущала почти на каждом симфоническом концерте. Я ловила это миг, я фиксировала его для себя. И мне было интересно, а что Эдуард Дядюра чувствует в этот момент, в этот хрупкий и тонкий миг, когда музыка уже отзвучала, но она еще здесь. Он сказал, что очень дорожит этими секундами. Более того , Эдуард воспитывает в своих музыкантах такое же трепетное отношение к этому мгновению: “Я заставляю музыкантов – снял аккорд, и они должны сидеть 2-3 секунды, чтобы ушла энергия, вот это дух, запах музыки ушел! А невоспитанные музыканты – отыграли и тут же бросают свои смычки... Эти музыканты не участвовали в процессе создания музыки, это немногие, это единицы, но такое бывает. Вот я и учу, воспитываю их – отыграли, замрите, ушла энергия, ушел звук, после этого можно ковыряться в носу (смеется)”.
Так вот, после исполнения “фантастической “Фантастической симфонии” Берлиоза” (так назвал ее сам Эдуард) в зале несколько долгих секунд стояла восторженная тишина. Вот он – момент истины, момент творческого безмерного счастья. А потом зал взорвался аплодисментами...